Новини
Останні події, новини зі світу юриспруденції,
інформаційні статті
03.12.2019
АВТОР: Я и Закон

Изъятие электронных документов во время обыска у адвокатов нарушает Конвенцию

В сегодняшнем решении по делу «Кырдок и другие против Турции» («Kırdök and Others v. Turkey», жалоба № 14704/12) Европейский суд по правам человека единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 8 (право на уважение частной и семейной жизни) Европейской конвенции о правах человека. В этом случае заявители, являющиеся адвокатами, жаловались на конфискацию их электронных данных судебными органами для целей уголовного преследования в отношении другого адвоката.

Суд, в частности, установил, что изъятие электронных данных заявителей, которые были защищены профессиональной тайной адвоката-клиента, и отказ вернуть или уничтожить их не соответствовали насущной социальной необходимости и не были необходимы в демократическом обществе. Суд также отметил отсутствие достаточных процессуальных гарантий в законе, которые интерпретируются и применяются судебными органами.

Заявители, Мехмет Али Кырдок, Михрибан Кырдек и Мерал Ханбаят, являются адвокатами. В 2011 году прокуратура Стамбула начала расследование с целью выявления и раскрытия секретных каналов связи, действующих между Абдуллой Оджаланом и его бывшей организацией (РПК — Рабочая партия Курдистана, незаконная вооруженная организация). В этом контексте судья стамбульского суда издал постановление, касающееся деятельности адвоката Ю.С., который был арестован на следующий день в своем доме. Полиция провела обыски в офисе, который последний занимал вместе с заявителями. Они сделали копии всех данных, хранящихся на жестком диске компьютера, совместно используемом всеми юристами, а также USB-флешки, принадлежащей г-же Ханбаят. Во время обыска присутствовали представитель Ассоциации адвокатов Стамбула и заявитель.

Данные, изъятые полицией, были помещены в запечатанный пакет. Впоследствии заявители обжаловали решение, вынесенное судьей присяжных в качестве представителей Ю.С. и от своего имени. В частности, они требовали возврата или уничтожения их цифровых данных, утверждая, что эти данные не принадлежат Ю.С., что они защищены адвокатской тайной и что они были изъяты без какого-либо соответствующего приказа. Прокуратура представила возражения о том, что, поскольку данные еще не расшифрованы, невозможно установить их точных владельцев. Суд присяжных отклонил жалобу заявителей на том основании, что оспариваемый приказ был издан в соответствии с законодательством и соответствующей процедурой.

В своем решении ЕСПЧ отметил, что заявители, которые не были объектом уголовного преследования, утверждали в судебных органах, что изъятые электронные данные принадлежали им и были защищены профессиональной тайной в отношении их адвоката-клиента. Он также отметил, что в своем постановлении о проведении обыска судья присяжных заседателей широко указал масштабы обыска помещения, указав, что целью операции было «собрать доказательства и изъять предметы», потенциально доказывающие, что подозреваемый (Ю.С. .) участвовал в деятельности террористической организации. В постановлении не указывалось, какие конкретные  предметы или документы должны были быть найдены по указанным адресам, в том числе в помещении юридической фирмы заявителей, или какое эти доказательства имели отношение к уголовному расследованию.

Таким образом, согласно приказу, органы, ответственные за расследование, могли  изучить все цифровые данные, хранящиеся в офисах заявителей, не беспокоясь, что они обыскивают помещения юридической фирмы, в которой могут храниться документы в отношении других клиентов.

Кроме того, широкая сфера действия судебного приказа была отражена в том, как он был исполнен. Несмотря на то, что во время обыска присутствовали представитель Ассоциации адвокатов Стамбула и заявитель, а изъятые данные были помещены в запечатанный пакет, никаких дополнительных специальных мер для их защиты от вмешательства в профессиональную тайну принято не было. Действительно, не было никакого механизма для фильтрации электронных документов или данных, на которые распространяется профессиональная тайна, или какого-либо явного запрета на изъятие данных, на которые распространяется такая конфиденциальность, во время обыска. Напротив, все данные на жестком диске компьютера и флешке, совместно используемые всеми юристами, работающими в помещении, были изъяты.

После того, как заявители обратились с просьбой о возврате электронных документов, полагаясь на адвокатскую тайну  между адвокатами и их клиентами, судебные органы были обязаны по закону оперативно оценить изъятые данные и вернуть данные, защищенные такой секретностью, или уничтожить их, в зависимости от обстоятельств.

Тем не менее, национальное законодательство и практика были неясными в отношении последствий любого несоблюдения судебными органами этого обязательства. Суд присяжных окончательно отказался вернуть или уничтожить изъятые копии данных, основываясь на доводах, в которых просто упоминалась законность обысков, ,проведенных в юридических фирмах, и не отреагировал на конкретное утверждение о нарушении конфиденциальности информации между юристами и их клиентами. Похоже, что суд присяжных неявно принял основания, выдвинутые прокуратурой, для обоснования отказа вернуть изъятые данные, так как данные не были расшифрованы, а потому не  было невозможно выяснить их точных владельцев.

ЕСПЧ пришел к выводу, что такое основание для отказа не только четко не предусмотрено законом, но также несовместимо с сущностью профессиональной тайны, защищающей сведения, возникающие между адвокатами и их клиентами. В любом случае, нельзя было сделать вывод о том, что рассмотрение запроса заявителей судебными органами соответствовало обязательству обеспечить особенно строгую проверку мер, касающихся данных, на которые распространяется юридическая профессиональная тайна.

Наконец, компенсационное средство правовой защиты (статья 141 Уголовно-процессуального кодекса), на которое ссылается правительство, сильно отличается от заявления о признании недействительным оспариваемого изъятия и не привело бы к возврату или уничтожению копий, защищенных профессиональной тайной. Следовательно, меры, наложенные на заявителей (изъятие их цифровых данных и отказ вернуть или уничтожить их), не соответствовали насущной социальной необходимости, не были соразмерны преследуемым законным целям (предотвращение беспорядков, предотвращение преступления и защита прав и свобод других), и не было необходимости в демократическом обществе.

Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции. В отсутствие достаточных процессуальных гарантий в соответствующем законодательстве, которые интерпретируются и применяются судебными властями в настоящем деле, Суд счел, что жалобы по статье 13 Конвенции охватывают то же основание, что и жалоба по статье 8 Конвенции. ЕСПЧ постановил, что Турция должна выплатить каждому заявителю 3500 евро в качестве компенсации морального вреда и 3000 евро совместно в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

Джерело: yaizakon.com.ua
1051
ВСІ НОВИНИ НАСТУПНА НОВИНА